Ai edit
Плавание за океан
Верховный Коэн
Ai edit
В легендарной древности — когда небес не было видно за желтоватыми тучами, дня и ночи не было и время мерили снами — Ройн А’Дан был верховным Коэном Ройну: Лига Позолоченных пиков была тогда объединена под властью совета Коэнов разных городов, и главным из них был он; его столицей был Аш-Балот. Он был прямым потомком Иш А’Дана, когда-то уведшего Ройну со старой родины за океаном (см. «Путешествие Ройн А’Дана во тьму»).
В своём правлении Ройн А’Дан достиг величия и по праву считался лучшим правителем Ройну — живой легендой, которую народ почитал и любил. Он решил многие проблемы, добился умиротворения многих пепельных народов и гармонии в обществе. Лига переживала свою золотую эру, последнюю перед упадком: люди были счастливы, вокруг царило процветание, развивались науки и искусства.
Сны и корабль
Ai edit
В миг абсолютного триумфа, когда Ройн А’Дан понял, что добился всего, ему стали сниться сны, в которых он видел всё глазами Иш А’Дана: сны о Тёмном Исчадии, сбор людей и постройку кораблей, отплытие флота из города высоких Ройну, знамения и испытания в океане. Десятки, а может, и сотни снов спустя он осознал, что это знамение: ему предначертано пересечь океан в обратную сторону, отбить у тьмы Эншали-Ла и Эшантей и вернуть свой народ домой.
Корабли Ройну тогда ходили вдоль берегов и уходили вглубь океана не дальше чем на один-два дня пути. Ройн А’Дан приказал бросить все силы государства на постройку корабля, способного пересечь океан, и спустя тысячи снов, напряжением сил всех городов, с лучшими технологиями Ройну и пепельных людей, корабль был возведён — венец инженерной мысли, вершина технологий, каких мир прежде не достигал.
В столице, Аш-Балоте, собрались лучшие люди Лиги — учёные, писатели, художники, инженеры, знатоки животных; ядро экспедиции из семи человек, включая самого Ройн А’Дана, вместе с командой из сорока-пятидесяти матросов и офицеров, среди которых был юнга Эш, отплыло за океан под его началом. Провожать его вышли толпы народа; для самого Ройн А’Дана отплытие прошло словно в блаженном тумане, а позади остались позолоченные пики. Команда и учёные мужи были вдохновлены тем, что сам Коэн плывёт с ними, и видели свою мессианскую роль; писатель Райад записывал все обстоятельства путешествия.
Путница
Ai edit
Много снов корабль плыл через море, и весь путь ему сопутствовал буревестник. Однажды посреди воды, на небольшой пологой скале, увидели женщину в тёмно-серой накидке-плаще; Ройн А’Дан сам приплыл за ней на лодке и забрал на борт. Белолицая, поразительно красивая, со строгими прямыми чертами, она не назвалась — сказала лишь, что она путница, — и, услышав, что Ройн А’Дан плывёт во тьму вернуть Ройну их родину, ответила, что это стоящая цель, и осталась с ним. Как она оказалась на острове, она так и не объяснила.
Во тьму
Ai edit
Потом начало темнеть, погода испортилась, восприятие времени исказилось — Ройн А’Дан думал, что прошла пара снов, а прошло больше десятка, — и люди стали терять душевное равновесие. Учёный Эрретей, пепельный человек, после того как путница что-то прошептала ему на ухо, повесился в своей каюте; моряки один за другим вешались и бросались за борт. Корабль вошёл в сплошную тьму, где были видны лишь разноцветные звёзды, и шёл дальше островком света благодаря ройнским факелам.
Однажды на уровне горизонта, где звёзд быть не должно, заметили желтовато-оранжевую «звезду» и направились к ней. На острове Ройн А’Дан оставил испуганных спутников и один подошёл к двум огонькам за небольшим обрывом — и в свете факела на миг увидел высокое шестипалое существо с жутким лицом, длинными пальцами-когтями и горящими желтовато-оранжевым светом глазами. В панике он бежал, и спутники вместе с ним спешно покинули остров; существо, судя по всему, за ними не последовало.
Вернувшись, ещё несколько человек бросились за борт. Путница вложила в руку Ройн А’Дану камень — ромбовидный зелёный изумруд, в глубине которого светилась вода, — сказала, что его путь — это его цель, а на вопрос, почему люди выбирают смерть, ответила: «У каждой жизни есть своя цена» — и, разняв с ним руки, прыгнула за борт, скрывшись в тёмной пучине.
Ройн А’Дан приказал продолжать путь во тьму; факелов становилось всё меньше, огоньки-глаза окружали корабль со всех сторон, и верный штурман вёл его в обход. Команда всё редела — покончили с собой и учёные мужи, а писатель Райад до последнего вёл журнал путешествия, пока не погиб и сам; до самого конца рядом с Ройн А’Даном оставался юнга Эш, а буревестник так или иначе всегда оказывался поблизости.
Город во тьме и скала
Ai edit
Когда команда поредела до трёх человек — Ройн А’Дана, Эша и штурмана, — корабль достиг побережья, где во тьме виднелись пики древних ройнских городов. Штурман остался с кораблём, обещая готовить его к обратному пути, хотя всем было очевидно, что вернуться вряд ли удастся, а Ройн А’Дан и Эш с двумя последними факелами сошли на берег и часами бродили по древним улицам среди уходящих в небеса зданий. Когда факелы догорели, они оказались у подножия исполинской скалы и поднялись на неё по тропе, уже не понимая зачем.
Наверху их встретила та же путница. Она спросила Ройн А’Дана, что он выберет: знание — или вознаградить за самоотверженность и верность Эша, готового отдать за него жизнь. Ройн А’Дан твёрдо ответил: «Знание» — и по её требованию вернул ей камень. «Теперь цена за твою жизнь уплачена, — сказала она. — Ты познаешь знание. Прыгай». Ройн А’Дан, не раздумывая, прыгнул со скалы в тёмное море; падая, он увидел, как глаза путницы будто сверкнули светом.
Падал он дольше, чем должен был, и в последний миг будто разделился надвое. Одна его часть воспарила над водой, словно птица, — легко и свободно, над тьмой и звёздами. Другая вонзилась в тёмную воду, едва не утонула и последним рывком воли вынырнула — судя по всему, в каком-то другом месте или другом мире: посреди бесконечного неподвижного чёрного моря, под небом без звёзд, где огромное светлое пятно не освещало воду, а пристально смотрело на него. Ройн А’Дан ощутил на себе взор неизвестной сущности — то ли в этом пятне, то ли за ним.
В преданиях и памяти
В книгах Инсарила
Ai edit
В библиотеке Велен Сара Корвин Нивель нашёл о Ройн А’Дане другое: это ройнский герой, «последний великий Ройну» (или «последний Ройну»), который приказал построить невероятный корабль и уплыл на нём из города Аш-Балот; корабль стал последним таким кораблём Ройну, и после этого начался закат их народа (см. «Плоды долгой зимы»).
В преданиях Айкен
Ai edit
Ниже — легенда о происхождении Айкен в том виде, в каком её рассказывала сыну шаманка Гвефа (см. «Плоды долгой зимы»). Это поверье Айкен; так ли всё было на самом деле, неизвестно.
Давным-давно предки Айкен — и родственного им народа рыбачьих городов — жили в Великой тьме под землёй, в городах, что растут вниз. Туда их завело Тёмное Исчадие: обмануло, увело с пути Светлого Дитя и обрекло их души на вечное мучение. Живя там, они чахли и умирали; тьма должна была поглотить их, а Тёмное Исчадие — их души.
Тогда пришёл Ройн А’Дан со звёздным флотом — как сказано в преданиях, великий шаман, который выведет навстречу свету. Он забрал немногих из тьмы и провёл великим лабиринтом под звёзды. Под звёздами их встретили другие народы, жившие среди снегов, — белые народы; годы прошли, и пришедшие смешались с ними.
Последним даром Ройн А’Дан даровал девочкам способность видеть, что было и что будет, а мальчикам — дар общаться с живыми существами: животными, рыбами, птицами.
Но Ройн А’Дана сокрушил рыцарь великого Белого Дракона. Белый Дракон, по легенде, ненавидел Ройн А’Дана, ибо был поглощён гордыней и извращён Тёмным Исчадием. И народ остался без опеки своего спасителя.
По поверью Айкен, тёмная кожа, изредка встречающаяся у их детей, — подарок Ройн А’Дана.
В пересказе Дагара. Сын Гвефы, Дагар, рассказывал эту легенду путникам с подробностями, которых нет в материнском пересказе (см. «Плоды долгой зимы»). По его словам, сначала Ройн А’Дан покинул Ройну, и тогда их поработило Тёмное Исчадие; потом Ройн А’Дан вернулся со звёздным флотом и вывел к звёздам тех, кто смог проявить волю. Он призвал их покинуть тьму: лучше жить в свете звёзд, ведь тьма — мир Тёмного Исчадия, а звёзды — свет Светлого Дитя, и оставаясь, они обрекают души на вечное рабство. Большая часть осталась — они и сейчас в мире тьмы, — а вышедшие получили его дары и, смешавшись с бледными народами, стали Айкен.
В мире тьмы — злые духи; мир под звёздами тоже тёмен, но в нём, в отличие от мира тьмы, есть свет. Выйдя с Ройну из тьмы, Ройн А’Дан пал в битве с рыцарем, служившим Белому Дракону, попавшему под влияние Исчадия, — но, уже погибнув, из мира мёртвых сумел повлиять на битву Светлого Дитя с Тёмным Исчадием и переломить её. С тех пор между светом и тьмой есть равновесие и день сменяется ночью; прежде были только звёзды, а солнце — свет Светлого Дитя — появилось лишь тогда. Ройн А’Дан и сейчас сражается с тьмой в мире мёртвых. Однажды, по поверью, он вернётся оттуда, взойдёт на лысую гору, обручится с Инсалией — землёй — и окончательно сокрушит Тёмное Исчадие, и наступит мир света.
Пророчество. Охотник Шадун рассказывал сыну (см. «Плоды долгой зимы»), что, когда Ройн А’Дан воскреснет, он на лысой горе в роще предков обвенчается с Инсалией, духом земли, и победит силы тьмы — и тогда на горе взрастут деревья.
На барельефе под лысой горой
Ai edit
В зале за вратами лысой горы в роще предков есть огромный барельеф: сражение сил света и сил тьмы, где на стороне света — флот под звёздными парусами и Ройн А’Дан; в правой четверти барельефа на парусах кораблей сияют звёзды. Ройн А’Дан изображён белокожим (см. «Плоды долгой зимы»).
В видении Дагара
Ai edit
У древа Ли-Аш-Лая, держа шаманский камень, Дагар увидел город с уходящими в небеса пиками у бескрайнего моря и толпу людей с коричневатой кожей. По лестнице к кораблю под буревестником на рее спускался человек в короне, похожий на Ройн А’Дана с барельефов, со свитой из людей с белой и коричневатой кожей; в его речи Дагар разобрал слова «Ройну», «отец», «притянуть». Дагар вышел к нему из толпы и ступил на мостик корабля.
Дальше в видении этот человек — уже в рыбацкой шапке — плыл на корабле вместе с буревестником и женщиной с острыми чертами лица и серо-белой кожей; на вопрос Дагара, Ройн А’Дан ли он, раздражённо кивнул. Он пристал к островку, где его встретило шестипалое существо с желтовато светящимися глазами, и в испуге бежал от него. Потом на высокой скале над морем он отдал женщине ромбовидный зелёный изумруд — на её вопрос о значении камня Дагару она ответила: «У каждой жизни есть своя цена», — и прыгнул в море, а буревестник с криком полетел следом (см. «Плоды долгой зимы»).
Возвращение в Ли-Аш-Лае
Ai edit
Когда Дагар взял у древа подземного Ли-Аш-Лая шкатулку с древней книгой, из-за дерева вышел темноволосый мужчина в отличной, но архаичной одежде, с горящими золотым светом глазами; он разминался, словно после долгого сна. Сначала он говорил на незнакомом героям «Плодов долгой зимы» языке: на приветствие Оньо ответил поклоном, поднял упавший с древа плод, откусил и угостил им Оньо. Затем, коснувшись плеча Оньо, заговорил уже на их языке — сказал, что только что постиг их язык и что он Ройн А’Дан, — и спросил, дружат ли они со Светлым Дитя. По его словам, он был заперт здесь «тысячи десятков тысяч снов».
Вот что Ройн А’Дан рассказал героям:
- он питается плодами древа, а глаза его светятся, наверное, потому, что он так долго пробыл здесь;
- звёздный флот пришёл и давно уже отправился на сражение с Исчадием;
- на барельефе в короне изображён он сам, а мужчина в короне, лежащий у постамента перед древом, — Коэн Ли-Аш-Лая;
- Ройну были заключены и порабощены — так же, как и он;
- на вопрос о Саррише он отшатнулся и переспросил: «О Белом Драконе?» — и назвал его слугой Исчадия тьмы;
- заточён он был, потому что был ранен: он находился на границе между мирами и сражался там, а тело его оставалось здесь; тысячи лет он набирался сил — и теперь готов.
На их языке он вскоре говорил совсем свободно, даже с местными говорами. Когда он заглянул в шаманский камень Дагара, камень разгорелся невероятно ярко, и Ройн А’Дан рассказал каждому из героев, что увидел в нём: Оньо — как воин-чародей поставил на колени императора людей у стен Инсарила и построил башню из черепов; Дагару — как «дети мои под звёздами дождались отступления Исчадия и создали новый народ, который прошёл сквозь тысячи лет»; Корвину — как корабли покоряют моря и океаны, но этого недостаточно, нужно больше. Дагару он сказал: «Да, сын Ройну, настало моё время».
По дороге наверх, познав нынешний мир, Ройн А’Дан рассказал о себе больше:
- он был Коэном Ройну, отбыл за море и вернулся со звёздным флотом; вывел Ройну из тьмы и был сражён рыцарем Белого Дракона — своим братом, служившим Исчадию; потом вернулся сюда и тысячи лет восстанавливался с помощью древа, в корне которого лежит душа великого человека, и веры народа Ройну;
- заточён он был «волею хозяина» Корвина — слуги Сарриша; самого Корвина он называл «слугой Золотого Дракона Сарриша»;
- драгоценные камни вроде камня Гвефы — это слёзы Инсалии;
- руку Инсалии он предложит, только когда тьма будет окончательно побеждена; победить Исчадие можно «своей волей»;
- лунные сёстры — Морвенна, Ирраколор и Люрибель — по его словам, жёны Золотого Дракона Сарриша, богини, но не слуги Исчадия, а невольные жёны своего мужа.
Чем дальше от древа он уходил, тем медленнее и с большими задержками отвечал — будто забывал, где он, куда идёт и что здесь делает (см. «Плоды долгой зимы»).
Уход
Ai edit
На подъёме Ройн А’Дан сказал о Саррише, что тот — просто глупая жертва собственной гордыни. О своём прыжке со скалы — «Просто у меня было заветное желание, сын Гвефы. Я хотел вернуть свет в мир»; на слова Дагара, что свет вернулся, ответил: «Не до конца». О воле сказал: «Воля — это то, что выковываешь ты сам. Ты творец своей судьбы, и то, что ты создашь своими руками, приведёт тебя куда захочешь». Вспомнил, как спускался в Ли-Аш-Лай раненым, перед смертью.
У запертых врат лысой горы он сказал, что они закрыты уже тысячи лет. Чтобы назвать пароль за оцепеневшего Корвина, он заглянул в синий камень книги из Ли-Аш-Лая — тот вспыхнул ярче факела, — а через минуту голосом Корвина назвал верные ответы.
Когда врата открыли, снаружи стояла глубокая звёздная ночь. Корвин, решив, что Ройн А’Дан что-то с ним сделал, швырнул в него факел и обжёг. Ройн А’Дан, не обращая на героев внимания, вышел под небо и остановил время вокруг себя — все замерли, двигался лишь он. «Я видел этот рассвет», — сказал он; звёзды начали разгораться всё ярче, он вознёс руки, что-то произнёс, опустил их — и свет залил весь мир. Когда герои пришли в себя, стояла тёмная ночь, а Ройн А’Дана больше не было (см. «Плоды долгой зимы»).